2007 год был отмечен проектом ”Lone-wolf” переизданием и отцифровкой самого первого альбома, писанного в те далекие времена, когда еще ни о каком проекте и речи не шло. Однако кость и плоть – Влад Ногачевский и Сергей Танасов – уже были явлены этому серому унылому миру в виде тихой бархатной революции. Которая также была не интересна и обыденна как всё остальное, поэтому оставила глубокий след лишь в душах избранных и повлияло на ход мировой истории рок-н-ролла на манер «эффекта бабочки».

Чтобы адекватно сейчас воспринять это альбом, конечно необходимо окунуться в эпоху того времени, когда он рождался. Двенадцать лет вспять и вот всё тотже год Свиньи.1995 – прошло пять лет после смерти В. Цоя. Хотя след этой памяти всё еще тянется, наступила уже другая глава русского рока, отправной точкой которой можно считать именно эта повергнувшая в шок неожиданность, неокупившаяся ни посмертным «Черным альбомом», ни переизданием всех древних квартирников. Кинчев завязывает с наркотиками, оставив в истории самый жесткий альбом «Чёрная метка». БГ, поэкспериментировав с рядом проектов, надумывает реставрировать «Аквариум», неразрывно связанный лишь с его именем. Народ всё также не выходит из нирваны от Шевчуковского «Это всё...», песни которого штурмуют хит-парады и радиостанции. И хотя Юрий Юлианович слукавил (время показало, что это было еще не всё), не лишним, а очень кстати будет вспомнить и о «Нирване» - прошел всего лишь год со смерти Курта Кобейна. Так завершалась эпоха классического гранжа и русского рока старой школы. Отразилось ли это как-то на сотрудничестве двух невзрачных парней в грязном запущенном неопомнившемся еще тогда от перестроек и революций городе, имело ли всё это на них какое-либо влияние? Были ли они достаточно самобытны или стали покорными учениками великих учителей ленинградского рок-клуба? Чтобы это понять, достаточно прикоснуться к этому ветхому раритету «Очень тихо о...». О чем же очень тихо нам собираются поведать его создатели?

Переизданный альбом презентовался в двойнике с «Туда-туда...», относящимся к тому же периоду доисторических творческих потуг. Нужно отметить, что на старой обложке альбома «Очень тихо о...» не говорится ни о каком проекте и ни разу не упоминается аббревиатура ”LW”. Всё это стало неотъемлемыми атрибутами альбома лишь после его реставрации спустя 12 лет, причем на совершенно законных основаниях – костяк проекта всегда был нерушим. И хотя альбом писался в жаркое лето, на новом дизайне обложки стоит молчаливая зима и одинокие следы. Знак ли это того как древнее прошлое засыпает под толстым слоем снега, а призраки звука всё также идут своей дорогой? Из ниоткуда в никуда? Или может чтобы шаги были тише, эти призраки решили идти по снегу? Как древние боги стопами не касаясь земли? Окунаясь в еще древнее прошлое, времена эксперимента БГ с Науменко «Все братья-сестры», данный альбом вершился по аналогичному принципу: каждый из участников поет свою песню по очереди. И хотя стили и манеры исполнения весьма отличны и в обоих случаях бросаются в глаза, тем не менее вспоминать и прикасаться к этому всегда близко и тепло для сердца.

Вступлением альбома является «Баловень судьбы» Влада. Глухой тугой звук старой гитары подчеркивает неподражаемую допотопность саунда, однако это в еще большей степени подчеркивает саму суть песни, повествующую о некоем игривом проведении, манипулирующим всем земным бытием. Ведь именно этот олицетворенный образ кудесника случаев и совпадений и явился прародителем этого альбома. Чтобы продолжить и еще более углубить линию концептуальности Танасов представляет своё посвящение В. Цою. Собственно в самой песне нет никаких прямых указаний на легенду русского рока, тем не менее суть её именно в этом: всё самое главное в жизни происходит за гранью, за кадром, и происходящее можно ощутить лишь по каким то невнятным намекам. И в то время, как за стеклом тянется лента дороги сквозь преисподнюю, в действительности ничего на самом деле в мире не происходит: те же будни, те же пыль и камни, тот же небосклон. Как будто ничего и не произошло. Завершив констатировать безнадежно печальный пейзаж, образ резко сменяется на легкий американский дух прерий в стиле банджо – «На ранчо». Видимо чтобы окончательно не утопиться в сложностях и витиеватостях настало время освежить альбом приятными обыденными антуражами в духе О Генри. Цитата из песни «На ранчо очень тихо» собственно и послужила одной из причин для названия альбома «Очень тихо о...». Хотя песню и нельзя назвать ключевой, однако в своё время была достаточно успешно отыгранной, поэтому присутствие её на альбоме по тем временам можно было считать обязательным. Далее, вторя выбранной волне, Сергей предлагает свою легкую «Пустоту». Сама песня с пустотой мало как связана, ибо по сути своей романтического толка, однако в ней ясно прослеживаются влияния БГ на тогда еще молодого и творчески неопытного Танасова, не стеснявшегося на подражания. При всей романтики произведения ему характерна водолейская сдержанность и холодность в повествовании самых трепетных и дерущих сердце эпизодов любовных похождений. Однако долой чувственность! И тут же Влад предлагает следующую работу: «Я вижу». Вот уж где царит беспредел сюрреализма, не вмещающийся ни в какие рамки среднестатистического сознания. Видимо это один из тех случаев, когда эскизы Дали обретают свои формы в звуке. Однако на этот раз Танасов не решается идти в униссон со своим соратником и продолжает легким перебором описывать мир флоры и фауны в духе «В мире животных» - звучит «Кит». Здесь уж точно можно заметить, что никакой общей концепции альбом не нёс и каждый представитель проекта вкладывал свои песни авторитарно, не сильно задумываясь над тем какой из этого получится винигрет. Суть «Кита» заключает в себе всю коллекцию передач путешествия Кусто в морских глубинах без злоупотребления дайвингом. Ключевой фразой песни является её финал: «А что завтра будет вечность, на это наплевать». Здесь ясно прослеживается, что Сергей достиг уровня самадхи, ибо не отличает той вечности, которая будет завтра от той, в которой он пребывает сейчас. Следующий моноспектакль на манер жуткого переводчика видесалонных фильмов можно назвать самопиаром. Идейным вдохновителям проекта всё таки хочется видеть себя в роли легенд рока, а то есть быть именно той грязью, которая отличала бы их от всей остальной грязи. Спасут ли они мир или не спасут – время покажет, однако одно явно на лицо – мир их точно не спасет. Вторая часть альбома начинается с энергичного запала – «Лунный свет». Видимо это первый случай, когда в звуке отразилась волчья тема, уже издавна служащая геральдикой проекта. Тема оборотней никогда не бывает исчерпанной до конца, поэтому нам еще раз предлагают окунуться в этот таинственный мир клыков, любви и крови. В противовес Танасов как всегда предлагает расслабиться – звучит всеми любимый «Мусор». Дерзкая сатира на сотрудников правоохранительных органов не может оставить без улыбки даже самые заскорузлые погоны. Однако Влад снова пытается привнести в звук глубокомыслия. «Рай» - произведение, обрисовывающее контуры жизни между тем и этим миром. Как некая аура, объемлющая всё сущее, в припеве предстает образ рая, достижение которого считается за некую идеализированную цель. Дабы не разрушить общей целостности хотя бы и в этот раз, Сергей описывает некую путеводную звезду под кодовым названием «Аэлита», видимо для достижения этого описанного ранее рая. А поскольку природе рая свойственно блаженство, соответственно и сама «Аэлита» не лишена упоительной лиричности. Однако Влад продолжает гнуть свою линию – «Колодец жизни, колодец смерти». Вечно на посту грани двух противоположностей: созерцая черноё и белое, он как всегда беспристрастно предлагает самому выбрать откуда ему испить: из источника живой или источника мертвой воды. Причем результат будет не лучше один другого. Чтобы в свой черед расслабить тему Сергей предлагает свой автопортрет – «Бычки». На этот раз чувствуется сильное влияние цоевского «Транквилизатора», но не это главное: произведение посвящено самой лени, тупости и безлаберности совкового периода, что считалось нормой жизни, и, более того, преподносилось и разучивалось как имидж и стиль. Что может быть стильней, чем быть самым отстойным тормозом, не принимающим конвеерных общественных потуг в плане слияния себя с социумом? И всё только ради того, чтобы просто забить косяк или хотя бы найти бычок. Ему вторит на своей депрессивной волне Влад: «Мне надоело». И этими словами озвучивает вопль всего настрадавшегося человечества. Коротко и ясно изложив свою доктрину неприятия нынешнего своего пребывания в реалиях жизни, он всё-таки отчаянно продолжает тешить надежду найти с ним контакт. Насколько это может быть осуществимо остается загадкой, на что указывает сам эпилог альбома – «Навсегда». Песня, в которой сказано всё и ничего, и в этом её неоценимая классичность, достойная войти во всемирную коллекцию.

Общее ощущение от восставшего из мертвых «Очень тихо о...»: о покойниках либо хорошо, либо ничего. Раскапывая и анализируя эту древнюю святыню как Туринскую плащаницу, приходит в голову, что действительно оценить такие раритеты можно лишь спустя время. Только тогда можно понять почему всё случилось именно так, а не иначе. Почему простота содержит столько много сложностей. А все сложности собирались по косточке из самых примитивных банальностей? Быть может это и есть стиль манипуляции руки проведения, о котором было поведано в самом начале альбома? Без славы и без денег, ни в орденах и не во вретище, следы по снегу знойного лета 1995 года – это всё что осталось памяти от проекта «Lone-wolf» доисторического периода. Очень тихо пропев свою песню волк уснул еще на восемь лет – до второго релиза двойника «Туда-туда...». Видимо туда, откуда уже не возвращаются.

03.2008, Маха-мантра д.