Весной появилась осознанность всего того что я делаю, темы как и раньше оставались разнолики и многогранны. Стихи, строки, обрывки фраз стали появляться везде: по дороге на работу, в транспорте, в компании и т. д. Я раньше никогда не носил с собой ручку с бумагой, поэтому выработалась привычка всё запоминать, и теперь можно было работать с текстом где угодно и почти в любой обстановке. Соответственно темы рождались из быта, из газетных статей, просмотренных фильмов и т. д. А так как эта весна для меня таки ознаменовалась наконец-то настоящим приходом первой любви, то и эта тема была отражена со всей пылкостью. Наконец я начал подходить к песням фундаментально: стал подбирать проигрыши, делать какие-то вставки, изобретать бэк-вокал или второй голос, в общем старался находить идеи. Одним словом работа шла. После случайного прочтения в газете заметки об американской девушке, которая служит в морской пехоте, родилась шуточная песня "Мисс морская пехота", после ночных свиданий появились "До утра", "Ночь напускает собак", просмотр фильма «Конон - варвар» навеял тему песни "Конон". К последней был написан финальный проигрыш с тремя наложениями гитары, благо это можно было сделать на моем магнитофоне. Хотя и топорно, наложение получилось хорошим, но отвратительного качества. Тогда это было не столь важным, главным был сам процесс. Как- то после просмотра фильма «Взвод» о войне во Вьетнаме меня просто подхлестнуло написать на эту тему. Так появилась на свет песня "Среди выжженных папоротников", и как-то, будучи у Сергея дома, попробовали сделать её в "ритмике": я играл на гитаре, а он отстукивал ритм на стареньком, маленьком чемоданчике. По "синему делу" его игра выглядела игрой пьяного джигита на бочонке вина, однако все получилось колоритно и резво. Опять же возвращаясь к сказанному: главное - это процесс.

(В череде песен в купе со "Среди выжженных папоротников" были записаны также "Горит восток, пылает запад" и вариация цоевской "Пачка сигарет". Кроме того была записана на два параллельных голоса часть самой первой песни "Я потерял себя". Фактически эти работы - самая первая качественная почти студийная и здравая запись, сделанная в реале. Всё это находится в состоянии реставрации. - Прим.: М-м.д.)

Учёба в институте ушла на какой-то десятый план, она стала чем-то виртуальным, и я "положил большие надежды" на всё, что касалось получения высшего образования. Зимнюю сессию я еле проскочил, сдавая предметы по несколько раз, однако к концу учебного года накопилось столько белых пятен в учёбе и столько "хвостов", что нагнать уже было почти невозможно. Дома я конечно ничего не говорил и продолжал просто посещать занятия. На какое-то время мне улыбнулась удача: от института отправлялись отряды на практику в Нижний Новгород, на завод ГАЗ, и у всех "должников" и "залётчиков" появился шанс не вылететь из института и доздать экзамены осенью после возвращения. Я уцепился за этот шанс: во-первых - прокатиться по России, во-вторых - заработать денег на подарок своей девушке, да и себе тоже, в третьих - лишний раз оттянуть разговор с родителями об институте. Как ни печально, но желание остаться в институте было у меня на последнем месте.

В Нижнем Новгороде нас поселили в общежитии и определили на завод. Говорить об условиях не приходилось: как в быту, так и во всем «окружающем мире». Смена от звонка до звонка, вечерние попойки от безделья, разборки с местными и прочий «колоритный» быт. Общаги стояли на пустыре, на котором валялась арматура, бетонные плиты и прочая «радость» соцреализма - весь этот ландшафт радовал глаз идущих на смену студентов. Ежедневные пустые полки магазинов и бесконечные очереди за водкой подавляли в нас любое желание работать и радоваться жизни. Это и отразилось в моем творчестве в песнях "Эти гаммы, эти шрамы", "Ржавые дети", "Пьяными…".

Здесь же, на практике, мы узнали о трагической смерти Цоя. Передавать состояние утраты не представляется нужным, могу сказать одно: много пели и пили. Через несколько дней мы возвращались домой, с пересадкой в Москве, у нас было часов двенадцать свободного времени и мы отправились на Арбат. Побывали у стены Цоя и даже что-то там написали. Потом в поезде до самого Кишинёва снова орали песни и много пили.

По приезду домой началась резкая черная полоса: отчисление из института (что меня не сильно испугало), измена любимой девушки, грядущая неизвестность и мрачная дождливая осень. Естественно боль измены была сильнее всего и поэтому укоры родителей насчёт института меня уже не волновали. Осенью я устроился на завод, где ещё в училище проходил практику. Работал я на прессе: труд по сути монотонный, но не для меня. Такая работа мне давала время на размышления и это меня устраивало. На смене за станком я работал над текстами, это меня успокаивало и отвлекало от дурных мыслей. Так как мне всё вокруг осточертело и хотелось забиться в угол или исчезнуть в другом измерении, стали появляться такие песни, как "Отшельник", "Белые флаги". После просмотра фильма «Последний инквизитор» родилась идея песни "Еретик". Позже песни такого плана продолжат блок песен о средневековье, древней Руси, викингах и прочих романтических героях, первым из которых был "Конон".

2008, L.W.