Наступил декабрь 1990 года и мой призыв в армию в связи с отчислением из института оказался поздним. В этот период я начал писать новую песню под названием "Стая" о стремлении молодежи к радикальным переменам, однако закончить пришлось ее уже в армии. Соответственно гитары у меня не было и дописывал (благо мелодию я помнил) всё на память. О воинской службе говорить все равно что ничего не говорить. Это отдельный мир со своими законами и порядками, это система, против которой не попрёт даже тот, кто считает что он "один в поле воин". Это состояние души, когда идиотизм одних порождает патриотизм других, когда подлость и предательство замешаны на полном самопожертвовании, терпении и понимании к ближнему. Когда злейший враг становится близким другом, а порой (к сожалению) и наоборот. Одним словом это Система, которая становится системой накопления сурового мужского опыта, о котором со временем вспоминаешь с благодарностью. Но конечно в тот момент ты этого не осознаёшь. Таким образом, меня это толкнуло на новый и интересно-тяжёлый виток понимания. Так как инструмента не было, пришлось мелодии сочинять в голове и держать их там до самого дембеля. Так родились "Я продолжаю лететь с тобой", "Я вернусь", "Нас нашли не в капусте", "Система" и другие. Немного "очухавшись" от всех "радостей" армейской жизни, я стал возвращаться к старым темам. Хотелось отвлечься от реальности и окунуться в какой-то другой мир, так, стоя в строю или болтаясь на посту, в карауле, появились: "Айсберги неба", "Эти русские полки", "Первенец мертвых". Почта работала не очень надёжно, поэтому, отправляя тексты с письмом, я сохранял черновик до тех пор, пока не получал ответ из дома что письмо дошло благополучно. Контроль, за получением и сохранением текстов взял на себя мой брат - так продолжалось до самого дембеля.

На втором году службы мне дважды повезло: во-первых командир роты назначил меня помощником прапорщика, одним словом коптёрщиком - не знаю почему, может чем приглянулся. Во вторых, чуть позже, кто-то из наших притащил мне гитару, причем насовсем. Это была удача! Теперь у меня был инструмент, отдельное помещение и больше свободного времени от занятий в связи с новой должностью. Был всего один минус: на гитаре было только четыре последних струны, но это меня не смутило и я стал работать так, ибо возможности достать первые две не было.

На мое счастье в роту прислали молодого замполита, моего ровесника. Со временем я узнал, что он раньше на гражданке играл в группе рок-н-ролл. Мы с ним "снюхались" и весь мой оставшийся период службы он мне показывал различные приёмы игры рока, а так же всякие септовые примочки. Септы мне пошли на пользу, так как я играл на четырёх струнах. Песни становились фоновыми, тяжёлыми, порой тягучими, короче они требовали инструментальной поддержки и иного подхода к написанию текста. Так появились песни: "Я всю ночь искал дорогу домой", "Я прорываюсь!", "Готовься!", "Прости", "Мы истребители", "Луна, я не верю тебе", "Песни ни к чему", "Брошенный ветром", "Эй, братан!", "Стая гусей".

К тому времени у меня созрел план - правда всего лишь мечтательный - о создании группы. Но, как говорится, что мечтать не вредно: я всего лишь решил придумать название будущей группы или проекта. В голове крутились различные варианты, однако я решил найти какой-то фундамент или нить, связывающую всё творчество. Отталкиваясь от романтических поисков и жёсткого, холодного, армейского реализма, а также учитывая репертуар таких песен как: "Мы - серые волки", "Стая", "Луна, я не верю тебе", родилось название: "Одинокий волк". Тем более в один из выходных в видео-салоне нашего клуба крутили фильм с Чаком Норрисом "Одинокий волк". В этом было что-то по настоящему мужское, благородно-героическое и романтичное. Позже я для большего эффекта перевёл название на английский язык. Учитывая, что волк - натура постоянно чего-то ищущего романтика–путешественника, то со временем к названию прибавилась и роза ветров. Затем, разбавив все это готикой, падающей звездой и оставив только первые начальные буквы, появился эдакий логотип, что-то типа визитной карточки. Позже на правой кисти я сделал себе татуировку этого рисунка.

Однако радость игры на гитаре продолжалась не долго. В один прекрасный день я сидел у себя в коптёрке и играл. Я вошел в такой драйв, что потерял на какое-то время контроль над собой и уже не ориентировался в силе звучания, был в глубокой эйфории. Как на зло в это время командир одного из взводов построил свое подразделение и "чихвостил" всех по полной программе. А учитывая, что он был не в духе, да и в казарме акустика была хорошая, то я прямой наводкой попал под его раздачу. Он ворвался в коптерку весь взбешённый, вырвал у меня из рук гитару и, выйдя в центральный проход, бросил инструмент перед взводом. Затем, сказав несколько слов в назидание, раздавил гитару ботинком. Так как я не был непосредственным подчинённым этого командира, то сильно не пострадал, а вот за инструмент было обидно. Хоть я и был виноват, но всё-таки считал, что можно было обойтись и без таких радикальных мер.

Горе мое длилось не долго. Всё это время пока я маялся в поисках инструмента, мне просто приходилось сочинять тексты, участвовать в КВН, придумывать различные пародийные сценки боёв в духе «а-ля кунг-фу» и заниматься бог знает чем, лишь бы не отупеть от однообразия армейского быта. Наконец в соседней роте (она была выше этажом) появилась гитара, и так как батальон довольно часто бывал на занятиях и полевых выходах, то гитара порой на долгое время попадала ко мне в руки. За все это время накопилось много материала и я резво взялся за дело. Инструмент был полноценным (в смысле струн), чем и расширил диапазон моих музыкальных фантазий. Я снова стал возвращаться к разнотипным темам: так появились "Туда, туда…", "Не надо", "Мы меняемся на глазах", "Агрессор", "Трудное детство", "Странные вести".

К концу службы, появилась полная апатия ко всему происходящему вокруг. На свет стали появляться песни несколько пессимистично–одомашненного характера, одним словом хотелось сказать: всё надоело - хочу домой. На этой почве родились заключительные песни моей армейской эпопеи: "Песни ни к чему", "Мне надоело", ибо через некоторое время по различного рода причинам гитара попала в руки замполита батальона и с тем же "успехом" как и раньше разлетелась вдребезги о телефонный столб на глазах у всего батальона. На вопрос комбата что я могу сказать в своё оправдание, я ответил: "Искусство требует жертв". Это было последней каплей - как для меня, так и для комбата.

Наказание последовало незамедлительно…

2008, L.W.