За все это время, пока происходила "любовь – морковь" и творческие изыскания, я сменил не одно место работы, но ни одно из них не несло ни морального, ни материального удовлетворения. Учитывая, что работа, которая попадалась, была не стабильной, а порой бестолковой, то в какой-то момент я просто лишился заработка. Соответственно на этой почве в семье начались конфликты с примесью извечной проблемы "отцов и детей". Под давлением всего происходящего, я, не долго думая, собрал вещи и переехал жить к бабушке в частный дом. Тишина и покой под сенью фруктовых деревьев давали время всё обдумать. Это была своего рода моральная передышка. Прошло немного времени и я снова взялся за гитару. Благо, окружающая обстановка не отвлекала меня от хода мысли и первой песней на этом этапе была "Мальчик рисует войну". Затем под впечатлениями новелл О Генри я написал "На ранчо". Дальше всё пошло как по маслу, песни стали появляться легко и, как я понял в дальнейшем, очень удачно. Сами собой изыскивались и воплощались в жизнь новые идеи и находки. Так появлялись одна за другой: "Лунный свет", "Я слышу твой позывной", "Мужик", "Бедняк", "А шутка будет жуткой" и "Молитесь за себя".

На тот момент у Пети родился сын и нам с Анжелой была оказана честь стать крестными родителями. После чего я посвятил новую песню "Баловень судьбы" своему крестнику. Порой песни рождались из ничего, по каким-то обрывкам мимолётных сюжетов и фраз, хотелось писать обо всём, что тебя окружает. В таком состоянии из тебя просто "прёт" информация. Так я написал импульсивную "Битву за место под Солнцем", лирическую "Баю-бай, моя малышка", любовный фарс "Вера, Надежда, Любовь" и на тему сериала "Твин Пикс" песню "Лес".

Летом наступило потепление в отношениях с родителями, я нашел работу и снова переехал домой. Хотелось заметить, что в этот период я закончил свою первую тетрадь с текстами с фундаментальным количеством песен – 110, и дал жизнь новому песеннику. Так как первая тетрадь была с зелёной обложкой, а вторая по воле случая синей, то со временем они автоматически стали нести на себе "эпохальные" периоды творчества. Так появились "Зеленая тетрадь" и "Синяя тетрадь".

Как-то, прослушав один из последних в то время альбомов группы “A-ha”, мне запала в душу одна из акустических композиций с холодным, меланхоличным, скандинавским характером. Мне соответственно в очередной раз захотелось поэкспериментировать в этом направлении и кажется удалось. Так родилась песня со своим характером и пониманием холодной меланхолии "Я ждал с востока Солнце". Можно сказать, что с этого момента в творчестве стали появляться еще более мрачные, рассудительные краски. Это можно было даже определить по названиям песен: "Я ничего им не сказал", "Не торопись!", "Северный ветер", "Чёрная радуга", "Дерутся псы", "Это инстинкт". Как-то, просматривая фильм "Терминатор", я, по минутному эпизоду о выживании людей в подземелье и их борьбе с машинами, стал подсознательно писать песню. В итоге получилась агрессивная вещь о современной войне под названием "Удачной охоты!". Постепенно с меня стала сходить не понятно откуда взявшаяся мрачная пелена и я стал писать более философские вещи, такие как: "Это время…", "Время!", "Для кого небо, для кого земля". К этой же тематике можно отнести песню "Сын, который в Отце, Сын, в котором Отец", написанную под влиянием книги Александра Меня "Сын Человеческий". Все это время мы с братом обрабатывали различные вещи: сочиняли проигрыши и придумывали разные примочки. К сожалению, в виду того, что не было подходящей аппаратуры, записать качественно ничего не удалось, поэтому всё осталось на бумаге и частично было записано на "болванках".

В сентябре 1994 года мы с Анжелой поженились и в связи с "квартирным вопросом" мне пришлось переехать к ней жить. Конечно, первое время я побоялся взять с собой инструмент, дабы не смущать остальных "обитателей" квартиры, то есть её родителей. Так время тянулось до самой зимы и мне порой от безделья хотелось чем-то занять свои мозги. Так как я чувствовал себя в чужой квартире не совсем уютно и при этом почти не находил общего языка с родителями своей жены, мне приходилось скучать одному в комнате в ожидании Анжелы с работы. Особенно утомительными были дни, когда у меня был выходной. Однако я нашёл радикальное решение борьбы со скукой. У меня в тумбочке лежала запечатанная трёхлитровая банка с коньяком, оставшаяся ещё со свадьбы. Таким образом, за рюмкой коньяка мне приходили различные курьёзные случаи из жизни и, соответственно, параллельно им выдумывались новые и порой невозможные. Так, день за днём, я стал писать прозу. Постепенно все истории я объединил в один приключенческий рассказ, из которого мог получиться и сценарий. Писал я с большими перерывами, поэтому эта работа затянулась почти на год и постепенно была отложена в "долгий" ящик. Однако на первом этапе я писал очень быстро, и каждый вечер, после работы, зачитывал любимой жене новые главы. Поэтому выход этого произведения до сих пор находится в доработке.

Как-то, занимаясь обычными домашними делами, я услышал как Анжела напевала какую-то "отсебятину" - меня это заинтересовало. Я попросил ее повторить, в итоге с небольшими доработками появилась достаточно симпатичная мелодия. Я написал к ней стихи и родилась песня "Ты грустишь". Моя жена в своё время училась в музыкальной школе, поэтому для неё было проще простого положить это произведение на ноты. А так как в доме было фортепьяно, то Анжела помогала мне периодически перекладывать некоторые мелодии на ноты. Естественно, на "клавишах" ряд песен звучал колоритней и поэтому я сам настаивал на том, чтобы супруга мне давала хоть какие-то маломальские уроки. Со временем я написал несколько мелодий на "фоно". Через двенадцать лет Батя напишет проигрыш к этой песне.

Кстати о Бате. На очередном дне рождения у Сергея, будучи навеселе, мы договорились встретиться с ним в спокойной обстановке и обсудить ряд творческих изысканий, а также показать друг другу новые песни. В скором времени наша встреча состоялась и прошла не безуспешно. Батя к тому времени спаял схему простенькой драм-машинки, из которой можно было выдавить несколько различных ритмов на разных скоростях, и дал мне послушать записанный им альбом с использованием этой "штуки". Как я позже узнал, Бате долгое время приходилось подстраиваться под ритм и подбирать скорости. Однако ему это удалось и с помощью "чудо-техники" песни звучали живее и красочней. 0н предложил и мне использовать драм-машинку, но я отказался в виду того, что в большинстве моих песен куплеты и припевы пропевались на разных скоростях, чего не давала монотонность однообразного ритма драм-машинки. Это и отличало мои песни от Серёгиных, так как он писал их без припевов и различных переходов, что и давало ему преимущество использования "чудо-техники". Я в свою очередь показал ему несколько своих новых песен: это были "Эй, генерал!", "Бабка надвое гадала", "Духи ночи выходят на исходные позиции" и что-то из старых. В общем, после бурной дискуссии, мы порешили записать совместный альбом, исполняя песни по очереди.

Летом мы с Анжелой поехали на море, где провели "чудно" отпуск со всеми "прелестями" совместного опыта жизни. После чего я написал банальную вещь под названием "Там, где ты со мною…". Вернувшись домой, я снова стал много читать, где, на почве прочитанной книги Александра Дюма "Чёрный тюльпан", родилась песня "Эол". Песня как таковая несла в себе романтично-иллюзорный смысл.

Наконец, в августе 1995 года, мы с Батей записали первый совместный альбом под названием "Очень тихо о …". Само название родилось по ключевой фразе песни "На ранчо". Это был прорыв, прорыв во всём, во всяком случае для меня.

2008, L.W.